Архитектура в экслибрисе GB

Примерно с 60-х годов, с развитием книгопроизводства, повсеместно пробуждается интерес к книжному знаку. Всё более явно библиофилы и художники начинают осознавать свою глубокую причастность к многогранности культуры. По существу молодое поколение в период оттепели заново открывает для себя «свою культуру», искусство и литературу. Появляется необходимость в классифицировании, сохранении и маркировке частных библиотек. Возрождается книжный знак-экслибрис.

Открытие многих пластов культуры приводит к возрастающему интересу к изображениям на книжном знаке архитектуры. Появляется потребность в возрождении различных аспектов и явлений исторического прошлого. Начинаются многочисленные и многообразные попытки возвращения архитектурного наследия через новое мышление, через новое изображение. 70-е - 90-е годы очень важны для всего хода развития общекультурных процессов, и для экслибриса в частности. В пёстром потоке тем в экслибрисе можно выявить некоторые тенденции, своеобразные сквозные темы. Одна из них «архитектура». На почве новых графическо-технических возможностей поиск обретает несколько иной смысловой путь и становится важнейшим критерием для всего хода развития темы «архитектура» в экслибрисе

Архитектура - та универсальная изобразительная основа, существование которой не зависит ни от политических и региональных различий, ни от принадлежности к определённой прогрессивности или консервативности, ни от различных явлений культуры или стилевых направлений.

Ключевой формулой в изобразительном искусстве является тема «архитектура» с её многими смысловыми уровнями, возможностями толкований и метафоричностью. Наиболее значительные для нас аллегории расшифровываются так:

архитектура - общечеловеческий опыт, накопленный поколениями;

архитектура - исторический символ народной памяти;

архитектура - комплекс представлений о мире;

архитектура - дом-крепость

Наконец, последней можно считать понимание «архитектуры» как воплощение внутренней культуры человека, как наличие гармонии в душе, согласия с самим собой. Ряд этот может быть продолжен, однако самое главное уже обозначено.

Попытаемся рассмотреть «образ» архитектуры как осмысленность бытия на материале современного книжного знака.

Явление «архитектура» в изобразительном искусстве чрезвычайно широко. Следы его можно отследить в мировой художественной культуре.

Практически эта тема смыкается с историей, с попытками соединения связи времен, ностальгией по традициям, с поисками национальной самобытности.

Определяя себя в пёстрой палитре изобразительного искусства, архитектура в разные времена приобретает лишь новые обличья, рядясь в разнообразные традиционные или ультрамодные «одежды». Множественность и контрастность форм выражения зодчества, особенно очевидно, проявляют себя на различной стилистической почве, позволяя говорить о достаточно большом числе вариантов или путей изобразительного поиска.

В связи с бурным движением социального и технического прогресса, необычайно остро ощущаются и переживаются изменения представлений, традиций и понятий. Утрата всех этих явлений тождественна утрате основ, корней, осмысленности собственного бытия. Поиск нового становится главным содержанием духовной и творческой деятельности. Прошлое становится наивным и упрощённым в своих устремлениях. Казалось бы, прочные связи, соединяющие «собственную историю с собственным наследием» рушатся. Отсюда, с одной стороны, чувство ностальгии, идеализации прошлого, с другой - потребность найти те пути, которые помогли бы восстановить утраченное внутреннее единение.

Эти изменения могут восприниматься как разрушение архитектуры и могут осознаваться как реальная потеря, как утрата исторического прошлого со всем грузом его ценностей. Но архитектура - это и звено, связывающее человека с предшествующими поколениями, и реальная возможность их соединения.

Своей многочисленностью и многообразием проявлений в изобразительном искусстве, архитектура обязана индивидуальности каждого художника. Нередко творцы бывают в сомнении с собственными представлениями о смысле и содержании архитектуры. В своём творчестве они предпринимают попытки поиска, обретения философских контуров осмысления зодчества средствами изобразительного искусства. Стремление воссоздать и построить архитектуру в своих гравюрах, сделать их памятью в своём творчестве, приводит к тому, что художник создаёт новую сюрреальность.

Происходит очевидный уход от реальности. Одна реальность заменяется другой; реальностью виденного, реальностью памяти, реальностью сна. Изображение приобретает совершенно иной образ и статус. Вход в сюрреальность становится необходимым условием поиска и обретения нового пути изображения. Сотворенный художником мир архитектуры подчеркнуто отчужден от реальности, отгорожен невидимой преградой. Состояние, пространство, время, в этом изобразительном мире несут на себе печать автора. Его архитектура вне конкретного места и времени, она принадлежит лишь сюжету произведения и зависит от художника.

Существование архитектуры по местонахождению и форме различно, но в каждом случае задачи художника разные. В одном случае - создание собственной темы «сновидения», в другом - построение мифологического мира, в третьем - воссоздание исторической реальности, но только действующей по иным законам. Творение такой архитектуры свидетельствует о полуреальном событии, выдуманной авансцене и включающей какое-то действие мифических персонажей. Иногда это может быть метафизический пейзаж.

Примечательно, что псевдоисторический момент, место или костюм, увиденные художником сквозь собственную творческую призму, теряют обыденность и становятся некой условностью некого зазеркалья.

Представление «собственного мира» и «собственного времени» у каждого художника своё, личное. Оно зависит от интеллекта, метафор и артистического пристрастия автора.

Лишив себя временных связей и материальной определённости, художник легко манипулирует настоящим и будущим, свободно «перемещается» между персонажами и сюжетами. Уход от реальности и создание эффекта ирреального достигаются художником путём деформации пространств, введения в пространство мифологических персонажей, разрушением объектов и выбором модели сюжета произведения. Присутствие в гравюрах полуреальных пространственно-временных коллизий погружает нас в мир фантазий. Включения старого в новое, прошлого в настоящее - это игра со временем. Стилизованные и костюмированные под историческую эпоху, помещённые художником в собственноручно придуманное средовое пространство, персонажи и архитектура вымышленно соседствуют и этим протягивают нам невидимую нить из прошлого в настоящее.

Архитектура осознана человеком нашего общества как исторический памятник. Как дом предков, стены которого наделены исторической памятью, индивидуальностью и неповторимостью. Любуясь архитектурой в изобразительном искусстве, старыми строениями, предметами старины, улицами, домами, интерьерами, мы погружаемся в мир духовного.

Современное искусство, сохраняя особенности авторского почерка, позволяет превратить произведение в послание художника зрителю, разбудить память легендами и преданиями, напомнить о преемственности поколений.

Экслибрисы с изображением архитектуры неожиданно останавливают время.

Вглядываясь в них, мы погружаемся в разные эпохи и годы, в картины городской жизни, в романтику и мечтательность.

Архитектурные экслибрисы Г. Босенко отличает, прежде всего, определённая степень «сделанности». Они выполнены на хорошем техническом и стилистическом уровне. Хронологически отражают эволюцию мировоззрения и подхода к малой графике.

Ранние архитектурные опусы в книжных знаках несут повествовательный характер формального плоскостного построения. Это небольшие станковые гравюры с добавлением текста, где шрифт недостаточно индивидуален (например экслибрис Т. Александровой, 1971 г. и И. Гольши, 1972 г.).

За последние годы произошло значительное продвижение в направлении создания книжных знаков. Возникли и развиваются тенденции функционально-конструктивного построения миниатюры через противопоставления и многоплановость. Гравюры становятся более динамичными по композиции, силуэтам и размещению шрифта. Приобретают свой специфический тон и цвет печати. Это их внешняя сторона, но главное - содержание, смысловая нагрузка, без которой не может существовать книжный знак. Все экслибрисы последних лет насыщены действием, во всех чувствуется отношение к архитектуре, основанное на понимании художника. Это мир различных образов; мир детей и взрослых, мир театра и подмостков сцены, мир ландшафтов и старинных замков (например экслибрис Николки, 1986 г. и Piilmann, 1986 г.). Из искусства малой графики Г. Босенко перед нами встает цельный и образный строй фантастической архитектуры, которую он беззаветно любит и пытается донести до зрителя через согласие знаковладельца. Для него нет «малого» жанра, он всегда вдумчив в построении графических пространств и в создании настроения. Творческие устремления направлены на поиск разнообразных приёмов: совмещение классического рисунка с фантастической средой, сменой тональности гравюры, смещением масштабных отношений, серьёзным отношением к владельцу книжного знака и «герою» изображения. Имеет значение и то, что художник в экслибрисах настойчиво подводит зрителя к необходимости философского осмысления действия и глубокому погружению в мир изображаемого. Обладание достаточно разработанной концепцией и пониманием композиционно-пластических задач, использованием формально-технических приёмов и средств является стимулом, толкающим творца на поиски и открытия новых для себя горизонтов. Прежде всего в понимании классического, традиционного и современного экслибриса. Ясность позиции художника во многом объясняется неизменным отношением к теме (событийный ряд), к стилистической трактовке, (соблюдение определенных правил, связи изображения с плоскостью, масштабом, фактурой), к срежиссированной иллюстрации (спектакль, синтезирующий различные мировоззренческие стороны). (например, экслибрис Zawistovscich, 1991 г. и А. van Waterhoot, 1992 г.).

Позиция автора - это путь импровизаторства, путь откровения и артистизма. Этот объёмный и важный этап сегодня подошёл к завершению. Малая графика художника обрела узнаваемость.

Трудно сказать, произойдёт ли встреча Г. Босенко с новой формой изображения, войдёт ли он в «очередной» творческий мир, но то, что ему удалось войти в сегодняшнюю графику - в этом кажется сомнений нет.